Блог

Иверская часовня на красной площади


Иверская часовня в Москве - Православный журнал "Фома"

В  XVII веке будущий Патриарх Никон – в то время он был архимандритом Новоспасского монастыря – обратился к архимандриту Иверского афонского монастыря Пахомию (он прибыл тогда в Москву за милостыней для афонских обителей) с просьбой прислать список с чудотворного Иверского образа. И вот через год этот список, который написал афонский инок Иамвлих, прибыл в Москву в сопровождении афонских монахов.13/26 октября 1648 года святыню торжественно встречали царь Алексей Михайлович, патриарх Иосиф с архипастырями, духовенством и великим множеством жителей Первопрестольной.В 1669 году для афонского списка Иверской иконы был сделан небольшой деревянный навес рядом с Неглиненскими (Воскресенскими) воротами Китай-города. Позднее воздвигли из дерева первую Иверскую часовню. А в 1791 году на этом уже намоленном месте Матвей Казаков построил часовню из камня.

Сложилась такая благочестивая традиция: в Иверскую часовню шли молиться перед тем, как войти в Кремль.

Часовня Иверской Божией Матери.Архитектор Матвей Казаков, 1791 г. Фото начала XX века

Шли, въезжая в Москву, цари и царицы, люди из знатных дворянских семей, занимающие высокие посты в государстве Российском. Нескончаемым потоком приходили к святыне и простые верующие люди. Помолившись, все получали здесь и помощь, и благословение Царицы Небесной.Иверский образ прославился множеством чудес и исцелений, которые записывались в часовне в особую книгу.

Во время нашествия Наполеона многие жители бежали из Москвы. Чудотворная Иверская икона была вывезена тогда во Владимир управлявшим Московской епархией архиепископом Августином. Иверская часовня после разорения 1812 года восстановлена как памятник победы над Наполеоном.

Место снесеннойИверской часовни, 1929 г.

В 1929 году часовню разобрали, а в 1931 году снесли Воскресенские ворота. По сей день неизвестно, где находится чудотворный образ из Иверской часовни. А второй, чтимый и намоленный список с Иверской иконы, с которым ходили по домам и приходским храмам, пребывает ныне в храме Воскресения Христова в Сокольниках.В 1994 году правительство Москвы приступило к воссозданию Иверской часовни и Воскресенских ворот на их прежнем месте по проекту архитектора О.И. Журина.В 1995 году иеромонахом Ксенофонтова монастыря на Афоне иконописцем Лукой для часовни был написан новый список со святой иконы «общей нашей Заступницы Богоматери Вратарницы».

Этот список доставил в Москву 25 октября, в канун праздника в честь Иверской иконы Божией Матери, самолет греческих ВВС. На аэродроме был выстроен почетный караул. Икону торжественно встретили Святейший Патриарх Алексий II, архиереи, духовенство, множество верующих.

Восстановленная в 1995 году Иверская часовня.

И вот под звон колоколов и пение тропаря икону в сопровождении иноков-святогорцев и московских священнослужителей внесли в Богоявленский кафедральный собор для всеобщего поклонения. В течение всей ночи перед ней непрерывно совершались молебны и читался акафист.26 октября крестный ход со святой иконой прошел от Казанского собора на Красной площади через восстановленные в прежнем великолепии Воскресенские ворота к Иверской часовне, которую освятил Святейший Патриарх Алексий II.

И вновь после этого праздничного дня нескончаемым потоком идут и идут к святыне верующие люди. Среди них и паломники из разных стран.

Смотрите также:

История Иверской иконы Пресвятой Богородицы
Иверская икона Божией Матери. Иконография
(7 votes, average: 5,00 out of 5) Загрузка...

foma.ru

Воскресенские ворота. Иверская часовня

Воскресенские ворота. Иверская часовня

Ф. Я. Алексеев. Вид на Воскресенские ворота и Воскресенский мост от Тверской улицы. Картина 1800–1802 гг.

Воскресенские ворота с прислонившейся к ним Иверской часовней перегораживают проход на Красную площадь и выход к Никольской улице — первой улице Троицкой дороги. Но не стоит спешить поскорее их пройти: Воскресенские ворота — неотъемлемая часть Святой дороги, ее начало и запев.

Сейчас Воскресенские ворота воспринимаются как самостоятельное архитектурное сооружение декоративного характера, но они отнюдь не декоративная арка, а самая настоящая крепостная башня.

К началу XV века московский посад на восток от Кремля разросся и фактически стал частью города, среди его жителей появились знатные люди, богатые купцы, и тогда возникла необходимость и эту часть города защитить крепостной стеной.

Весною 1534 года, повествует летопись, «великий князь (князем тогда был малолетний Иван IV, правила именем сына его мать Елена Глинская. — В. М.) велел город Китай делати и торги все ввести в город».

Укрепления Китай-города состояли из рва, земляного вала и деревянной стены на валу, и, как написано в летописи, их построили «хитрецы (инженеры. — В. М.) велми мудро». Стена Китай-города шла от угловой Арсенальной башни Кремля вдоль реки Неглинной, вокруг посада, через Лубянскую площадь, далее поворачивала к Москве-реке и вдоль реки возвращалась к другой башне Кремля — к Свибловой.

Название второй линии оборонительных укреплений — Китай-город — было дано по главному строительному элементу вала — плетню из связок «тонкого леса». Такая связка по-древнерусски называлась кита. Земля насыпалась между двумя рядами плетня и утрамбовывалась. (До сих пор в некоторых русских областях «китой» называют скрученный из пучка соломы жгут для обвязывания снопов.)

Но уже в следующем 1535 году вдоль рва вместо деревянной стены «на большее утверждение граду», как сообщает летописец, начали возводить стену из красного обожженного кирпича. Руководил строительством итальянский инженер-архитектор Петрок Малый.

Некоторые элементы военного назначения Воскресенские ворота сохраняли еще в конце XIX века. «Как часть городского укрепления они самою постройкой обнаруживали свое первоначальное назначение, несмотря на позднейшие переделки, — пишет И. К. Кондратьев в книге „Седая старина Москвы“ (1893 г.). — Ворота эти сделаны из крепостного тяжеловесного кирпича с железными связями и закрепами. В толстых стенах у обоих проездов еще остались железные пробои от двойных ворот, а в арках — прорехи для опускных решеток, коими запирались эти проезды… В двухъярусных палатах и в двух над ними осьмигранных башнях помещались прежде огнестрельные орудия, или так называемый огненный бой, и стояли пушкари и стрельцы в случае нападения врага и осады. Амбразуры, или пушечные и мушкетные бои, обращены потом в окна».

Сейчас около ворот лежит горка старинных пушечных ядер, найденных при земляных работах возле Воскресенских ворот.

Китайгородская крепостная башня, которая сейчас называется Воскресенскими воротами, стояла на берегу реки Неглинной (сейчас заключенной в трубу), и поэтому ее первоначальное название было Неглиненские, или Неглинные, ворота. В 1556 году английский король Филипп прислал Ивану Грозному в подарок льва, львицу и львенка, которых в клетке поместили для всеобщего обозрения во рву возле Неглинной башни, и некоторое время ворота называли Львиными. Также их называли Курятными, во многих работах это название объясняется тем, что поблизости, за Неглинной, находился торговый ряд, где торговали курами. Курятной, или Куретной, называлась также соседняя проезжая башня Кремля (ныне Троицкая), что иные объясняли близостью к царскому «Куриному двору», иные — к царскому «Каретному двору», но археологи не обнаружили существования в Кремле около башни ни того, ни другого двора. Происхождение этого названия иное: и та и другая башни были поставлены на курье, так в XV веке называлась местность, расположенная на старом русле реки, залив, заводь, заболоченный рукав.

Через Неглинные — Львиные — Курятные — Воскресенские ворота шла старинная Тверская дорога. Через Неглинку к ним был построен широкий и красивый каменный мост. (Его фрагменты можно видеть в подземном Археологическом музее, находящемся на Манежной площади против Воскресенских ворот.)

В XVII веке Воскресенские ворота служили парадным въездом на Красную площадь. В отличие от других ворот они имели не одну, а две проездные арки, были украшены каменной резьбой и покрыты золоченой медью. Все прибывавшие в Москву иностранные посольства, с какой бы стороны они ни въезжали в город, обязательно препровождались специальными приставами на Тверскую улицу и затем следовали по Воскресенскому мосту через Неглинку и въезжали в Воскресенские ворота.

Въезд в Москву иностранного посольства. Гравюра конца ХVII в.

Этот маршрут по главной улице города, через Воскресенские ворота, за которыми внезапно открывалась панорама Красной площади и Кремля с их соборами и золотыми куполами, неизменно производила большое впечатление на иностранцев. Проезд через Воскресенские ворота был частью обязательного дипломатического церемониала. Показав панораму Красной площади и Кремля, посольства препровождали в Посольский двор на Ильинке.

Кроме того, Воскресенские ворота в церемониале приема посольств играли еще одну специфическую роль: в них над проездами были устроены «светлицы», соединенные переходом с кремлевским царским дворцом, в окна этих светлиц царь наблюдал проезд посольства. Иностранцы знали про этот обычай (что явствует из их мемуаров) и соответственно подготавливались к парадному проезду, демонстрируя при нем многочисленность свиты, богатство одеяний, количество и роскошь даров, то есть то, что показывало величие страны, которую посольство представляет. В свою очередь, царь и вельможи Посольского приказа составляли предварительное представление о посольстве.

В 1680 году царь Федор Алексеевич, старший брат Петра I, отличавшийся любовью к благолепию, повелел Неглиненские ворота отремонтировать, перестроить и украсить. Были расширены «светлицы» над проездами и возведены над ними две шатровые башенки. Над проездами, как это было принято на всех московских крепостных башнях, установили новые, писанные «добрым письмом» иконы: Воскресения Христова, преподобного Сергия, великомученика Георгия, святого Феодора Стратилата и московских святителей Петра и Алексея. Тогда же царь Федор Алексеевич издал указ о названии ворот по установленной на них иконе: «По Китаю городу проезжие двое ворота, которые делают вновь, что наперед того писаны прозванием Неглиненские, писать впредь Воскресенскими вороты, а Неглиненскими не писать».

В конце XVII — первой половине XVIII века по правой и левой сторонам Воскресенских ворот Китайгородская стена была разобрана, и на ее месте вплотную к воротам были построены административные здания, и таким образом визуально ворота перестали восприниматься как часть городской оборонительной стены.

В первой половине XVIII века в «светлицах» Воскресенских ворот помещалась пробирная лаборатория Монетного двора. А когда в 1755 году в Москве в здании бывшего Земского приказа, находившегося на месте Исторического музея, был открыт Московский университет, в Воскресенских воротах разместилась университетская типография и при ней открыта книжная лавка.

О. А. Кадоль. Воскресенские ворота. Литография 1820-х гг.

В 1779 году типографию в Воскресенских воротах арендовал Н. И. Новиков, начиная свою книгоиздательскую деятельность в Москве.

С царствования Петра I, когда вошли в обычай торжественные шествия по улицам по случаю важных государственных событий — военных побед, коронаций и других, на улицах Москвы по пути шествия воздвигались временные триумфальные арки. Воскресенские ворота в эти дни украшались теми же элементами, что и триумфальные арки: аллегорическими фигурами, эмблемами, живописными панно и соответствующими надписями. Известна гравюра М. И. Махаева, изображающая Воскресенские ворота, оформленные в виде триумфальных к коронации Екатерины II.

В XIX веке в Воскресенских воротах хранился архив Губернского правления. Накануне революции царь Николай II подписал указ о передаче Воскресенских ворот Историческому музею, но ввиду революционных событий передача тогда не состоялась. Но самым значительным эпизодом в истории Воскресенских ворот стали сначала установка на них в середине XVII века чудотворной Иверской иконы Божией Матери, а затем постройка у ворот часовни для нее. Отчего в народе ворота называют также Иверскими.

Предание рассказывает, что эта икона Божией Матери в IX веке принадлежала некоей благочестивой вдове, жившей в окрестностях старинного византийского города Никеи, и была ею очень чтима. В это время Византией правил император Феофил-иконоборец. Исполняя приказ императора, его воины повсюду разыскивали и уничтожали иконы. Один из них явился к сей вдове, увидел икону, ударил мечом по лику Богоматери — и из нанесенной им раны по ее щеке потекла кровь. Воин испугался, пал перед образом на колени с покаянной молитвой и отрекся от иконоборческой ереси. Он сказал вдове, что к ней еще не раз придут с обыском императорские сыщики, и посоветовал спрятать образ, чтобы его не смогли найти. Вдова так и поступила.

Но слух о чудесном образе Богоматери и о том, что вдова где-то скрывает его, дошел до императорских сыщиков, они стали требовать, чтобы она отдала икону, и если не отдаст, грозили жестокими карами.

Тогда вдова, чтобы спасти образ от поругания, с молитвой пустила икону в море. И тут она увидела, что икона не легла на воду, но стоймя уплыла от берега.

Сын вдовы, которому также грозили гонениями, ушел из Никеи и в одном из монастырей на Афоне постригся в монахи. Он рассказывал братии о чудесах, явленных находившейся в их доме иконой Божией Матери, и этот рассказ передавался на Афоне от поколения к поколению.

Два века спустя одному из монахов афонской Иверской обители — святому старцу Гавриилу — во сне было откровение: Богоматерь сказала, что она желает дать обители свою икону, и пусть старец приблизится к ней по воде и примет ее в свои руки.

На следующий день монахи увидели среди моря на огненном столпе икону Божией Матери. Святой старец Гавриил, пройдя по воде, как посуху, взял образ, принес в обитель и поставил в храме в алтаре. Но наутро монахи обнаружили чудесно обретенную икону не в алтаре, а на стене над вратами обители. Тогда над вратами воздвигли храм, и там икона Богоматери пребывает поныне. По обители она называется Иверской, по месту пребывания над вратами — Вратарницей. В летописях Иверской обители записаны сведения о многих чудесах и исцелениях, последовавших от иконы Святой Вратарницы; много раз Иверский монастырь подвергался нападениям врагов, но чудесное заступничество Богоматери сохранило его.

В Москве издавна знали об афонских православных обителях, их святынях и главной из них — Иверской иконе Божией Матери. На Афоне бывали русские паломники, в Москву приезжали афонские монахи собирать пожертвования на монастыри. В 1640-е годы — в царствование Алексея Михайловича — в Москве гостил игумен Иверского монастыря Пахомий. Архимандрит московского Новоспасского монастыря Никон, будущий патриарх, от имени царя и от своего имени обратился к нему с просьбой снять с чудотворной Иверской иконы Божией Матери список (копию) и в следующий приезд игумена в Москву привезти его.

Пахомий заверил Никона, что просьба московских благодетелей будет исполнена.

Сохранился рассказ Пахомия о том, как писался образ Иверской Богоматери для Москвы. Писал его монах-иконописец Иамвлих Романов. Вот рассказ Пахомия:

«Собравши всю братию, архимандрит совершил всенощное бдение и молебен с водосвятием, в освященную воду вложил святые мощи, потом этою святою водою обливали чудотворную Иверскую икону и, собрав воду в чашу, обливали ею новую кипарисную доску, назначенную для написания новой иконы; затем опять собрали воду в блюдо, а потом служили Божественную и Святую литургию, а после литургии дали ту святую воду и святые мощи иконописцу, чтобы он, смешав святую воду и святые мощи с красками, написал святую икону. Иконописец только в субботу и воскресенье вкушал пищу, а братия два раза в неделю совершали всенощные и литургии. Акафист Божией Матери читался иноками во все время написания иконы, доколе она не была совершенно окончена. И та новописаная икона не разнится ничем от первой иконы, ни длиною, ни шириною, ни ликом, одним словом, — новая, аки старая».

13 октября 1648 года этот список иконы в сопровождении иноков Иверского монастыря прибыл в Москву. У Воскресенских ворот образ встречали царь Алексей Михайлович и царская семья, патриарх Иосиф, духовенство, вельможи и народ.

По прибытии икона Иверской Божией Матери сначала была поставлена в московское подворье Иверского монастыря в Никольском греческом монастыре на Никольской, затем перенесена в Успенский собор, потом водворена на постоянное свое место в домовую церковь царицы Марии Ильиничны. По смерти царицы икона перешла к ее дочери Софье. Софья взяла ее с собой в Новодевичий монастырь, куда она была заключена Петром I за попытку захватить власть. После смерти Софьи икона осталась в Новодевичьем монастыре и находилась в Смоленском соборе. Последнее документальное известие о ней относится к 1913 году: Иверская икона Божией Матери в дни празднования 300-летия дома Романовых была выставлена в палатах Алексея Михайловича и по окончании празднеств возвращена в Смоленский собор. В настоящее время ее местонахождение неизвестно.

С принесенного с Афона в 1648 году списка Иверской иконы Божией Матери по повелению Алексея Михайловича тогда же была сделана русскими иконописцами точная копия и установлена у Воскресенских ворот Китай-города, подобно тому, как подлинный образ избрал себе место при вратах Иверской обители. Именно эта икона, по преданию, стала заветной святыней России.

В 1669 году для Иверской иконы Божией Матери у Воскресенских ворот с внешней стороны между проездами была сооружена деревянная часовня. Часовню приписали к Николо-Перервинскому монастырю, и несколько монахов, обслуживавших ее, постоянно жили в келье, пристроенной тут же к Китайгородской стене.

В начале XVIII века деревянную часовню заменили каменной. В 1723 году в связи с указом Петра I о закрытии часовен Иверская также была закрыта, ее открыли вновь после смерти царя. В 1782 году часовню заменили новой, построенной по проекту М. Ф. Казакова. В 1801 году она была украшена медными вызолоченными пилястрами и гирляндами, на ее крыше был установлен медный ангел с крестом.

Чудотворный образ Иверской Божией Матери и Иверская часовня в московской духовной жизни занимали большое и особое место.

В церковном календаре «Москва православная» (издания 1994 года) рассказывается о почитании ее в дореволюционной Москве.

«Иверская, — читаем мы в нем, — пожалуй, была самым почитаемым и доступным образом в Первопрестольной. Она составляла предмет благоговейного почитания не только Москвы, но и всей России. Чудотворный образ почитали и старообрядцы, и христиане неправославных исповеданий. С раннего утра и до глубокого вечера двери часовни были открыты для паломников, здесь всегда толпился народ.

В самые ответственные для Российского государства времена, в дни войн и народных бедствий, перед Иверской совершались всенародные молебны, собиравшие десятки тысяч москвичей. Молебны в этом святом месте являлись обязательной частью церемониала посещения Москвы русскими царями. Каждый раз, вступая в город или покидая его, они прикладывались в Иверской часовне к Животворящему кресту и преклоняли колени пред чудотворною иконою».

В Москве существовал обычай «приглашать» чудотворную икону Иверской Божией Матери из часовни в дома горожан в чрезвычайных случаях «для молитвословия или во исполнение обета, или по причине болезни, или для испрошения какой-нибудь милости, или в благодарность Матери Божией за Ее благодеяния». «Приглашения» были довольно часты, и описания их имеются во многих мемуарах. Когда чудотворная икона уезжала по «приглашению», часовня не оставалась пустой: на ее место ставили копию, как ее называли, «заместительницу». В часовне имелись три копии иконы.

То, как происходило и совершалось «приглашение» Иверской, красочно и подробно (потому что здесь была важна и значительна каждая деталь) описывает в автобиографической повести «Лето Господне» замечательный московский бытописатель И. С. Шмелев.

Готовиться к приезду иконы в их дом в Замоскворечье, рассказывает Шмелев, начинали накануне.

«— Двор прибрать, — распоряжается отец, — безобразия чтобы не было. Прошлый год понесли Владычицу мимо помойки.

— Она, Матушка, понятно, не обидится, — соглашается работник, — а нехорошо.

Помойку решают обшить тесом, досками прикрыть лужу…

И вот наступает день и время, когда въезжает на двор карета с иконой, народ поет: „Пресвятая Богородице, спаси нас…“

Отец и Василь Василич, часто крестясь, берут на себя тяжелый кивот с Владычицей. Скользят в золотые скобы полотенца, подхватывают с другого краю, — и, плавно колышась, грядет Царица Небесная надо всем народом. Валятся, как трава, и Она тихо идет над всеми. И надо мной проходит, — я замираю в трепете. Глухо стучат по доскам над лужей, — и вот уже Она блистает, розово озаренная ранним весенним солнцем.

— Спаа-си от бед… рабы твоя, Богородице…

Вся Она — свет, и все изменилось с Нею, и стало храмом. Темное — головы и спины, множество рук молящих, весь забитый народом двор… Она, Благодатная, милостиво на все взирает…

Пылают пуки свечей, густо клубится ладан, звенят кадила, дрожит синеватый воздух, и чудится мне в блистанье, что она начинает возноситься. Брызгает серебро на все: кропят и березы, и сараи, и солнце в небе, и кур с петухом на штабеле… а она все возносится, вся — в сиянье.

— Берись… — слышен шепот Василь Василича.

Она наклоняется к народу… Она идет. Валятся под Нее травой, и тихо обходит Она весь двор, все его закоулки и уголки, все переходы и навесы, лесные склады… Под ногами хрустит щепой, тонкие стружки путаются в ногах и волокутся. Идет к конюшням… Старый Антипушка, похожий на святого, падает перед нею в дверях. За решетками денников постукивают копыта, смотрят из темноты пугливо лошади, поблескивая глазом. Ее продвигают краем, она вошла. Ей поклонились лошади, и Она освятила их. Она же над всем Царица, Она — Небесная.

— Коровку-то покропите… посуньте Заступницу-то к коровке! — просит, прижав к подбородку руки, старая Марьюшка-кухарка.

— Надо уважить, для молочка… — говорит Андрон-плотник. Вдвигают кивот до половины, держат. Корова склонила голову Несут по рабочим спальням. Для легкого воздуха накурено можжухой… Вносят и в наши комнаты, выносят во двор и снова возносят на помостки. Приходят с улицы — приложиться.

Поют народом — Пресвятая Богородице, спаси на-ас!»

Но «приглашение» Иверской было особым случаем. Обычно люди сами приходили к ней.

Известный профессор-филолог Б. В. Варнеке, публиковавший под псевдонимом В. Чубаров этнографические очерки, в одном из них, напечатанном в 1915 году, описывает картину, которую можно было наблюдать возле Иверской часовни по ночам, когда чудотворная икона уезжала из нее «по приглашению».

«В Москве, — рассказывает Б. В. Варнеке, — кроме бульваров, ночью царило оживление лишь около Иверской часовни на Красной площади… Привозили обратно икону в часовню часа в два ночи, и множество москвичей ждали ее возвращения, чтобы помочь монахам вынести икону из кареты. В ожидании этой минуты толпы собирались возле часовни часов с одиннадцати. Богомольцы сидели на ступеньках, на тумбочках мостовой. Здесь были старушки в затрапезных кофтах, чиновники в старомодных выцветших шинелях, девицы в скромных платочках, толстые купцы в длиннополых чуйках. В ожидании иконы велись разговоры. Каждый рассказывал про ту беду, которая привела его к Всепетой. Старушки жаловались чаще на запой мужа, непослушание сыновей или являлись, чтобы Владычица помогла найти пропавшую курицу. Девиц чаще всего приводила измена коварного жениха, который предпочел большое приданое верному и преданному сердцу. Чиновников волновали несправедливости начальства, а купцов — заминки в торговых делах. Вся эта пестрая толпа собиралась со всех концов Москвы, ожидая милостивого чуда и скорой помощи. Но были в толпе и такие, которые шли просто от безделья, чтобы посидеть в бессонную ночь на людях и послушать разных разностей в этом своеобразном клубе.

Как только из-за стен Александровского сада заслышится стук копыт и окрики мальчишки-форейтора, толпа преображалась. Все разговоры смолкали, кто дремал у стен Исторического музея, того сейчас же будили, и гораздо раньше, чем карета подъезжала к часовне, большинство опускались на колени и истово крестились. Со всех концов толпы начинали звучать слова молитв, у многих на глазах блистали слезы. Видно, каждую ночь много горя и забот сносила сюда Москва. Едва успеет из кареты выбраться толстый иеромонах в потертой ризе, сотни рук тянутся к карете, и каждому хочется хоть одним пальцем помочь выносить всеми чтимую икону. Кто не может достать до иконы, те стараются прикоснуться хоть до ризы монахов, которые на все стороны усердно кропят святой водой…»

Не только простой народ веровал в помощь чудотворной иконы, но и передовые просвещенные студентки Высших женских курсов, как вспоминает одна из них, «бегали к Иверской ставить свечи иконе перед экзаменами».

У Иверской. Фотография 1920-х гг.

До революции было популярно стихотворение поэта пушкинской поры Е. Л. Милькеева «Молитва Иверской»:

Источник отрады священной и чистой,

О жаркие слезы! Без звука, без слов,

Я лил их пред образом Девы Пречистой,

Пред образом древним, что столько веков

Чудесно стоит у заветной твердыни,

И в светлых лампадах не гаснет елей,

И с верой, с молитвами, дивной святыни

Устами касаются роды людей.

И в радости сердца, в мечте непонятной,

Я долго пред образом древним стоял,

И рдел милосердием Лик Благодатной,

И трепетным людям покров обещал.

И внутренним голосом нес я моленья:

О дай, Непорочная, жизни святой,

Дай чистых желаний, дай слез и терпенья,

И дум исступленных мятеж успокой!

К Иверской приходили в полной уверенности, что она не останется глуха ни к какой просьбе, как бы велика или мала она ни была. До революции в часовне находилась рукописная книга, в которую желающие вписывали рассказы об исполнившихся по их молитвам Иверской просьбах, когда книга заполнялась, ее заменяли новой, но, замечает современник, «сколько их (то есть исполненных просьб. — В. М.) осталось сокровенными!».

Самые достоверные свидетельства времени — детали и черточки, которые содержатся на страницах художественных произведений. Строки из рассказа И. А. Бунина «Чистый понедельник» говорят, по сути дела, о том же, о чем написано в «Москве православной», но они дают возможность не только увидеть часовню, молящихся, но и почувствовать атмосферу этого заветного московского уголка.

Герой бунинского рассказа только что услышал от любимой женщины, что она оставляет его. Богатый, молодой, удачливый, кутила, прожигатель жизни, нерелигиозный человек, он выходит от нее на улицу утренней, светлеющей бледным светом Москвы, и его влечет туда, куда в его состоянии пошло бы большинство москвичей.

«Шел пешком по молодому липкому снегу — метели уже не было, все было спокойно и уже далеко видно вдоль улиц, пахло и снегом, и из пекарен. Дошел до Иверской, внутренность которой горячо пылала и сияла целыми кострами свечей, стал в толпе старух и нищих на растоптанный снег на колени, снял шапку… Кто-то потрогал меня за плечо — я посмотрел: какая-то несчастнейшая старушонка глядела на меня, морщась от жалостных слез:

— Ох, не убивайся, не убивайся так! Грех, грех!»

Символом и поэзией народного православия Иверская была и для русской интеллигенции начала XX века.

Москва! Какой огромный

Странноприимный дом!

Всяк на Руси — бездомный.

Мы все к тебе придем…

А вон за тою дверцей,

Куда народ валит, —

Там Иверское сердце,

Червонное, горит.

И льется аллилуйя

На смуглые поля.

— Я в грудь тебя целую,

Московская земля!

Эти строки были написаны Мариной Цветаевой в 1916 году. Религиозные и духовные переживания русской интеллигенции начала XX века сопровождались эстетическими и художественными впечатлениями и получали воплощение в художественных произведениях. К числу таких произведений относится картина «У Иверской» (1916 г.) замечательного живописца Аристарха Лентулова, художника футуристического толка, которая стала одним из лучших произведений его творчества. Несмотря на формалистические элементы, разложение формы, смещение планов, характерные для бубновалетца Лентулова, его картина создает яркий и прекрасный образ московской святыни и передает зрителю ту душевную радость, которую она излучает.

Демонстрация на Воскресенской площади в марте 1917 года. Фотография

В феврале — ноябре 1917 года Иверская часовня оказалась в самой гуще революционных событий. Воскресенские ворота вплотную примыкали к стене здания Московской городской думы, которая после Февральской революции стала центром организации новой революционной власти, в Москве шел беспрерывный митинг. «27 февраля… Воскресенская площадь бурлила толпами народа, — рассказывает в своих воспоминаниях А. Ф. Родин, который все это время находился в Думе и был очевидцем происходящего день за днем. — 28 февраля улицы были неузнаваемы. Они были запружены толпами, которые шли к центру с пеньем „Марсельезы“, с оркестрами, с плакатами: „Долой самодержавие!“, „Да здравствует 8-часовой рабочий день!“, „Долой войну!“… Здание Городской Думы окружено тысячами демонстрантов. Появляются первые группы солдат, покинувших казармы. Обезоруживаются полиция и жандармы, 2 марта на Воскресенской площади — с развернутыми знаменами, под звуки военной музыки дефилируют все полки московского гарнизона».

14 марта на очередном заседании Московской Думы ее член Н. А. Шамин предложил переименовать Воскресенскую площадь в площадь Революции, другой думец — присяжный поверенный В. А. Погребцов, поддержав идею переименования, предложил свой вариант нового названия площади — площадь Свободы. Предложение было Думой одобрено и передано для рассмотрения в одну из комиссий.

Митинги и демонстрации на Воскресенской площади продолжались все лето.

2 ноября 1917 года, в заключительный день наступления красных на Кремль, пулемет белых, установленный на Воскресенских воротах, пытался остановить отряд красных латышей, но был подавлен.

Иверская часовня в революционные дни не закрывалась.

Описывая последствия октябрьских боев в Москве и перечисляя пострадавшие здания, газета «Московский листок» писала в те дни об Иверской часовне: «Иверская часовня пострадала мало. Замечательно, что, как и в 1905 году, пули попали в икону Казанской Божьей Матери. Но как и тогда, пули прострелили лишь стекло рамы, не причинив никакого вреда самой иконе. Две пули попали также в небольшую икону, находящуюся с правой стороны иконы Казанской Божьей Матери. Внутренность Иверской часовни нисколько не пострадала».

Одиннадцатого марта 1918 года коммунистическое правительство во главе с В. И. Лениным переехало в Москву, которая была объявлена столицей республики.

Заняв Кремль под жилье, коммунистическое руководство первым делом запретило свободный доступ в него. Были наглухо закрыты все кремлевские ворота, кроме единственных — Троицких, у которых заняли караул латышские стрелки. На кремлевских стенах между зубцами замаячили фигуры с винтовками.

Прежде Кремль с его общенародными святынями никогда не запирался, в него можно было войти в любое время суток. Лишь дважды за всю свою историю он был недоступен для народа: в Смуту XVII века, когда в Кремле засел Лжедмитрий, и в 1812 году при французах.

Поэтому Иверская часовня — в центре города, под стенами темного запертого Кремля, с ее всегда открытыми дверьми, с горящими свечами, с ее богомольцами — ручейком, то разливающимся до небольшой толпы, то истончающимся до двух-трех человек, но бесконечным и неиссякаемым, воспринималась одними как упрек и вызов, другими — как ободрение и надежда.

На Воскресенских воротах как их обереги еще при постройке были установлены иконы святых покровителей Москвы: Георгия Победоносца, Сергия Радонежского, московских святителей митрополитов Петра и Алексея. Эти образа стояли по правую и левую стороны Святой Вратарницы, словно Ее рать.

В 1918 году для Марины Цветаевой знаком свыше предстал один из них — икона святого Георгия Победоносца. Цветаева пишет стихотворение, которым в ее творчество вошла тема Георгия, затем развившаяся и ставшая одной из главных в ее мировоззрении и жизненной судьбе.

Московский герб: герой пронзает гада.

Дракон в крови. Герой в луче. Так надо.

Во имя Бога и души живой

Сойди с ворот. Господень часовой!

Верни нам вольность. Воин, им — живот,

Страж роковой Москвы — сойди с ворот!

И докажи — народу и дракону, —

Что спят мужи — сражаются иконы.

По воспоминаниям первого советского коменданта Кремля — балтийского матроса, члена партии с 1904 года Павла Малькова — видно, какое неприязненное отношение к Москве испытывала с первых же дней своего пребывания в древней столице приехавшая из Петрограда новая власть. Раздражение, видимо, усиливалось еще и тем, что этот переезд был вынужденным и — чего уж тут скрывать — унизительным бегством ради спасения собственной жизни и власти.

Мальков, руководивший в Петрограде охраной Смольного, обеспечивал безопасность переезда Совнаркома и должен был организовать охрану В. И. Ленина и других членов правительства в Москве.

«Вот и Москва! — пишет Мальков. — Какая-то она, Первопрестольная, ставшая ныне столицей первого в мире государства рабочих и крестьян?

В Москве я никогда ранее не бывал и ко всему присматривался с особым интересом. Надо признаться, первое впечатление было не из благоприятных. После Петрограда Москва показалась мне какой-то уж очень провинциальной, запущенной. Узкие, кривые, грязные, покрытые щербатым булыжником улицы невыгодно отличались от просторных, прямых, как стрела, проспектов Питера, одетых в брусчатку и торец. Дома были облезлые, обшарпанные. Там и здесь на стенах сохранились следы октябрьских пуль и снарядов. Даже в центре города, уж не говоря об окраинах, высокие пяти-, шестиэтажные каменные здания перемежались убогими деревянными домишками».

Сразу после переезда правительства в Москву коменданту было, конечно, не до осмотра окраин города, поэтому первое его впечатление о Москве складывалось от центральной части и, более того, небольшого пятачка вокруг Кремля, где надо было разместить руководителей наркоматов и многочисленную армию служащих.

«Против подъезда гостиницы „Националь“, где поселились после переезда в Москву Ленин и ряд других товарищей, торчала какая-то часовня, увенчанная здоровенным крестом (часовня святого Александра Невского. — В. М.) … — продолжает свое описание Москвы Мальков. — Узкая Тверская от дома генерал-губернатора, занятого теперь Моссоветом, круто сбегала вниз и устремлялась мимо „Националя“, Охотного ряда, „Лоскутной“ гостиницы прямо к перегородившей въезд на Красную площадь Иверской часовне. По обеим сторонам часовни, под сводчатыми арками, оставались лишь небольшие проходы, в каждом из которых с трудом могли разминуться две подводы. Возле Иверской постоянно толпились нищие, спекулянты, жулики, стоял неумолчный гул голосов, в воздухе висела густая брань…»

Из этого описания можно было предвидеть, какая судьба и какая «реконструкция» ожидала Москву и в том числе Иверскую часовню.

Уже через месяц началось приведение Москвы в вид, соответствующий «столице первого в мире государства рабочих и крестьян»: город готовили к празднованию революционного праздника 1 Мая. Эти первые шаги были названы Лениным «монументальной пропагандой». Он предложил осуществить идею итальянского социалиста-утописта XVII века Томмазо Кампанеллы, описанную в его утопии «Город Солнца». А. В. Луначарский вспоминал, что Ленин излагал ему, как следует воплотить ее в настоящее время.

«Давно уже передо мною носилась эта идея, которую я вам сейчас изложу, — сказал Ленин. — Вы помните, что Кампанелла в своем „Солнечном государстве“ говорит о том, что на стенах его фантастического социалистического города нарисованы фрески, которые служат для молодежи наглядным уроком по естествознанию, истории, возбуждают гражданское чувство — словом, участвуют в деле образования, воспитания новых поколений. Мне кажется, что это далеко не наивно и с известным изменением могло бы быть нами усвоено и осуществлено теперь же.

Я назвал бы то, о чем я думаю, монументальной пропагандой… Наш климат вряд ли позволит фрески, о которых мечтал Кампанелла. Вот почему я говорю главным образом о скульпторах и поэтах. В разных видных местах на подходящих стенах или на каких-нибудь специальных сооружениях для этого можно было бы разбросать краткие, но выразительные надписи, содержащие наиболее длительные, коренные принципы и лозунги марксизма, такие, может быть, крепко сколоченные формулы, дающие оценку тому или другому великому историческому событию. Пожалуйста, не думайте, что я при этом воображаю себе мрамор, гранит или золотые буквы. Пока мы должны все делать скромно».

14 апреля 1918 года был издан Декрет Совета Народных Комиссаров, подписанный Лениным, Сталиным и Луначарским, «О снятии памятников, воздвигнутых в честь царей и их слуг и выработке проектов памятников Российской социалистической республики». В декрете был пункт, касающийся Москвы: «Поручается спешно подготовить декорирование города в день 1 Мая и замену надписей, эмблем, названий улиц, гербов и т. п. новыми, отражающими идеи и чувства революционной трудовой России».

Во исполнение этого декрета к 1 мая 1918 года Воскресенская площадь была переименована в площадь Революции, на стене Городской думы, выходящей на Воскресенский проезд, были водружены красная пятиконечная звезда и доска с «выразительной» марксистской надписью: «Религия есть опиум для народа»; по другую сторону от Иверской часовни, на Историческом музее, поместили деревянную резную мемориальную доску с рельефами звезды, серпа и молота и с изречением Фридриха Энгельса: «Уважение к древности есть несомненно один из признаков истинного просвещения».

В ночь на 28 апреля 1918 года Иверская часовня была ограблена, грабители пытались сорвать драгоценный оклад с чудотворной иконы, но им это не удалось. Преступников милиция не нашла.

В 1919 году в связи с закрытием Николо-Перервинского монастыря, к которому была приписана Иверская часовня, монахов, обслуживавших ее и живших в доме бывшего Губернского правления, выселили, и часовня осталась бесхозной. Образовавшаяся Община верующих при часовне заключила договор с Моссоветом и получила право использовать ее «для удовлетворения религиозных нужд».

В 1922 году Государственная комиссия по изъятию церковных ценностей изъяла из часовни все более или менее ценные богослужебные предметы: оклады, ризы, сосуды, кресты, украшенные драгоценными камнями, о чем было сообщено в газете «Правда». В том же году Воскресенский проезд был переименован в Исторический в ознаменование, как объясняли, 50-летия основания Исторического музея.

В 1924 году административный отдел Моссовета обсуждал вопрос о сносе часовни и предлагал «ликвидировать ее под видом ремонта Воскресенских ворот, так как в противном случае это вызвало бы массу толков и нежелательное брожение среди верующих». Но тогда на снос не решились, и ликвидация Иверской была отложена до более удобного времени.

Демонстрация на Красной площади. Картина 1930-х гг.

Несмотря на агитацию атеистов, почитание Иверской в Москве оставалось по-прежнему широко распространенным. Власти ставили препятствия для вывоза иконы в другие храмы и на частные квартиры. Однако в начале 1920-х годов ее все же носили по городу. Писательница Л. А. Авилова, жившая в одном из арбатских переулков, оказалась свидетельницей такого выноса иконы в город и описала его в своем дневнике:

«10 (23) июля 1921 года.

Принесли Иверскую. Во дворе был расстелен ковер и поставлен столик с чашей и свечами. Ждали Матушку с минуты на минуту с 10 часов вечера… Икона уже была в церкви Власия, и ее уже носили по соседним дворам, и то и дело раздавался крик: „Иверскую несут!“… В десять минут второго (ночи) позвонила Анюта и крикнула мне, что молебен во дворе уже начался… На дворе стояла большая толпа народа, были зажжены свечи, но темную икону все-таки было плохо видно. Лика различить было невозможно. И тем торжественнее и таинственнее было это моление под открытым небом с едва мерцающим светом тоненьких восковых свечей. Сколько вздохов, почти стонов, невнятных шепотов!.. „Матушка! Помоги! Ведь мы погибаем, мы погибаем!“ Очень быстро отслужили (молебен), икону понесли. Я вышла проводить за ворота и долго слышала тяжелые шаги в темноте. В окнах уже не было ни одного огня. А икону, говорили, будут носить всю ночь…»

После революции рукописных книг для записи исполненных Иверской просьб в часовне не держали. Но рассказы об этом иногда встречаются в воспоминаниях, давая возможность предполагать, что в действительности таких случаев было немало. Были исцеления от смертельной болезни, поддержка впавших в отчаяние, спасение от самоубийства и помощь в житейских, бытовых делах. Об одном подобном случае рассказывается в воспоминаниях Михаила Макарова, случай этот произошел в 1926 году, воспоминания опубликованы в 1996-м.

«Я был безработным в 1926 году, когда в полном расцвете был нэп, — пишет Макаров. — Раз в месяц я ходил отмечаться на бирже труда, но каждое такое посещение биржи лишь отягощало мое состояние: на горизонте не было никакой надежды на скорое получение работы… Положение мое становилось просто кошмарным.

Было начало сентября. В подавленном состоянии я сидел однажды дома. Во входную дверь постучали. Я отворил. Передо мной стояла прямая, бодрая старуха. На голове платок, повязанный по-монашески…

Старуха вошла в кухню, положила три поклона с крестным знамением перед иконой, поклонилась мне и сказала:

— Дай мне, молодец, испить воды.

Я почерпнул ковшом воды в кадке и подал старухе. Она опять перекрестилась и, сделав три больших глотка, возвратила мне ковш.

— Что, молодец, тяжело на сердце-то?

Я смутился, не зная, что ответить.

— Плохо без работы, — продолжала старуха, — а ты не отчаивайся, пойди к Иверской, поставь за пятачок свечку перед иконой Богоматери и помолись усердно со слезами. Пес я буду, если Божия Матерь тебе не поможет. Даст Она тебе работу. — С этими словами старуха перекрестилась на икону и, сказав: — Спаси тя Христос за корец воды, — вышла.

Я был ошеломлен и не знал, что делать, но машинально бросился за ней и спросил:

— Как ваше имя?

— Странница Пелагеюшка, — ответила она, ускоряя шаги и удаляясь.

На другой день я пошел к Иверской… Я сделал все, как сказала мне Пелагеюшка. И вот, поверьте мне, старику, выходя из часовни, я почувствовал, что камень упал с моего сердца. Я почувствовал легкость и уверенность в будущем.

Через несколько дней я получил повестку, вызывающую меня на биржу труда…»

Ему дали бесплатную путевку в дом отдыха, а затем он получил работу по специальности.

«Первый день моей работы, — продолжает Макаров, — пришелся на 1 (14) октября — день Покрова Божией Матери. Я расценил это как знак явной помощи Царицы Небесной и мысленно поблагодарил странницу Пелагеюшку за ее добрый совет… Я установил себе за правило: когда бываю у Иверской, каждый раз благодарить Богоматерь за эту помощь и в память об этом ставить перед Ее иконой свечу…»

Решение о сносе Иверской часовни и Воскресенских ворот, видимо, принималось в 1926 году. Косвенным подтверждением этому служит отсутствие сведений о них в изданном в том году издательством Московского коммунального хозяйства путеводителе «Музеи и достопримечательности Москвы» под редакцией В. В. Згуры, очень полном и квалифицированном. Этот пропуск можно объяснить только полученной издательством информацией о скором их сносе, тогда по каким-то причинам не состоявшемся.

В 1928 году в Совнаркоме вновь обсуждается вопрос сноса Воскресенских ворот и Иверской часовни «в связи с предполагаемым переустройством Красной площади» (предложение Емельяна Ярославского, члена ЦК, руководителя атеистической пропаганды), Моссовет добавил еще одну причину для сноса часовни — «сильно стесняет уличное движение» и заверил, что часовня «при условии уборки предметов культа может быть разобрана МКХ за одну ночь». В 1929 году часовню закрыли и снесли действительно за одну ночь — с 28 на 29 июля 1929 года.

Воскресенские ворота еще в середине 1920-х годов были переданы Историческому музею и отреставрированы. В июне 1931 года Моссовет приказал дирекции музея «очистить в двухдневный срок помещения Иверских ворот ввиду назначенной на 25-е число их сломки». Ворота сносили, как было заявлено, из-за того, что они мешали проходу на Красную площадь колонн демонстрантов в дни революционных праздников. Ученые, архитекторы, деятели культуры возражали против сноса, убеждая, что уничтожение ценного памятника архитектуры нанесет урон эстетическому восприятию ансамбля древней Красной площади. На что тогдашний «руководитель московских большевиков» Л. М. Каганович ответил: «А моя эстетика требует, чтобы колонны демонстрантов шести районов Москвы одновременно вливались на Красную площадь». И судьба Воскресенских ворот была решена — в июле 1931 года их снесли.

С Воскресенских ворот начиналось строительство Китайгородской стены, и с них же 398 лет спустя началось ее разрушение.

Судьба главного образа Иверской Божией Матери загадочна. По утверждению одних источников, он был перенесен в Воскресенский храм в Сокольниках, где находится и поныне на левом клиросе северного придела. П. Паламарчук — автор самого полного и авторитетного современного справочника по московским церквам «Сорок сороков» — говорил, что московские старожилы неоднократно подтверждали ему, что в Сокольниках находится именно эта, привезенная с Афона, икона.

По другим сведениям, в Воскресенский храм попала одна из икон-заместительниц (также чудотворная), а главная пропала при разрушении часовни.

В брошюре «Рассказы об Иверской иконе Божией Матери» (М., «Русский хронограф», 1997) впервые опубликована фотография Иверской иконы Божией Матери, принадлежавшей священнику иеромонаху отцу Серафиму (Суторихину).

С 1924 по 1926 год отец Серафим служил псаломщиком в Иверской часовне, затем уехал в Ленинград и там принял монашеский постриг. В 1929 году он получил от друзей фотографию, которая была сделана с главной иконы Иверской Божией Матери со снятым окладом, перед тем как ее изъяли власти. В 1932 году отца Серафима арестовали, пятнадцать лет он пробыл в лагерях, по выходе на свободу служил священником в Кировской области и в Самарканде. Ему удалось сохранить эту заветную фотографию.

В Москве упорно держится слух, что главная икона Иверской Божией Матери цела и объявится в назначенное время…

Рассказывают, что после сноса Иверской часовни и Воскресенских ворот люди еще много лет приходили к месту снесенной часовни и молча молились…

7 ноября 1931 года впервые войска и колонны демонстрантов вошли на Красную площадь не двумя шеренгами, просачивающимися через арки Воскресенских ворот, а хлынули лавиной.

Вожди на Мавзолее остались довольны.

Спустя полвека та же цель — создать благоприятные условия для проведения парадов на Красной площади — послужила причиной восстановления Воскресенских ворот и Иверской часовни.

Началось с того, что 20 июля 1988 года Моссовет выдал «Мосинжстрою» и «Мосводоканалстрою» ордер № 2675 на работы по реконструкции подземных коммуникаций и дорожного покрытия в Историческом проезде. Ремонт предпринимался в связи с приближавшейся 71-й годовщиной Октябрьской революции, военным парадом и демонстрацией по этому случаю на Красной площади. Требовалось усилить дорожное покрытие.

Руководители Моссовета и лично заместитель его председателя А. С. Матросов, отдавший распоряжение на работы в Историческом проезде, знали, что по закону перед проведением этих работ раскоп должны исследовать археологи. Но это, конечно, задержало бы дорожников. Поэтому ордер был подписан без согласования с органами охраны памятников и без информирования Московской археологической экспедиции, чего требует закон, и работы в Историческом проезде начались явочным порядком. Загрохотали экскаваторы и бульдозеры, заскрежетала брусчатка, полетела взрываемая ковшами земля. Быстрота работ обеспечивала успех моссоветовским нарушителям закона; скорее разрушить то, что закон требует сохранить, и затем сказать с удовлетворением и ухмылкой очень любимую разрушителями фразу: «Поезд ушел».

Однако работы на Красной площади, производимые мощной техникой, незамеченными остаться не могли. Тем более что археологи Московской археологической экспедиции в это самое время вели раскопки поблизости, на территории Монетного двора. Услышав грохот экскаваторов, они поспешили в проезд. Дорожники успели снять только поверхностный слой, под которым открылась кладка фундамента Воскресенских ворот из большемерного кирпича. Молодые ребята-археологи прыгали под ковш экскаватора в раскоп, чтобы остановить разрушение фундамента.

Начальник Московской археологической экспедиции С. З. Чернов разослал телеграммы в адреса органов охраны памятников, руководителей Моссовета и строительства, приехала группа московского телевидения из программы «Добрый вечер, Москва!», и в тот же вечер был показан москвичам ее репортаж о происходящем в Историческом проезде. Руководство строителей обещало приостановить работы. Все эти события происходили 29 июля, в пятницу.

Следующая глава

history.wikireading.ru

⭐Воскресенские ворота c Иверской часовней: история и фото.

Что есть что в церкви

Один из них ударил икону мечом, и на доске появилась кровь. Испугавшись, иконоборцы оставили женщину, а она решила спасти образ и положила его в море. Но икона не легла на воду, а встала на ребро и поплыла. Образ приплыл в Афонский монастырь. Там монахи разместили его над вратами и назвали Иверским.

В 1669 году с иконы сняли копию и отвезли в Москву. Там ее разместили в деревянной часовне у Воскресенских ворот. Они появились в 1535 на месте Неглинной башни Китай-города. В 1680 их надстроили двумя башнями с двуглавыми орлами. А в 1791 году Матвей Казаков перестроил Иверскую часовню в камне. Такой облик ворота сохраняли до разборки в 1931 году. При этом в разное время в палатах Воскресенских ворот размещались лаборатории Монетного двора, палата Главной аптеки, университетская типография, архив Губернского правления.

Иверская икона была одной из самых почитаемых в Москве.

По древнему обычаю российские императоры и императрицы, въезжая в город, останавливались у Воскресенских ворот и молились в Иверской часовне. У многих москвичей был обычай начинать день с посещения Иверской часовни. Поклониться к ней приходили перед самыми важными жизненными событиями. А перед экзаменами у иконы было особенно многолюдно — сюда съезжались гимназисты и студенты, чтобы поставить свечку и принести белую розу. Доходило до того, что перед особенно рискованными предприятиями в часовню приходили воры и бандиты, надеясь, что Иверская икона не откажет в помощи.

Иногда икону забирали и везли для совершения служб на дому у тех, кто не мог посетить церковь сам. На это время в часовне оставалась «заместительница» — точная копия образа.

В 1929 году часовню у Воскресенских ворот снесли. Через 2 года разрушили и сами ворота.

Путеводитель по архитектурным стилям

По официальной причине они мешали въезду военной техники для участия в парадах на Красной площади. Именно тогда Лазарь Каганович сказал знаменитую фразу: А моя эстетика требует, чтобы колонны демонстрантов одновременно вливались на Красную площадь!.

Еще в 1923 году перед Воскресенскими воротами прошла показательная акция «комсомольское рождество». На ней сожгли образы Христа и Богородицы. А вскоре на месте Иверской часовни поставили скульптуру рабочего и периодически ее меняли.

После разрушения Иверской часовни чудотворную икону перенесли в храм Воскресения Христова в Сокольниках.

В 1994-1995 Воскресенские ворота и Иверскую часовню восстановили в формах XVII века — с шатровой крышей. Автор проекта — О.И. Журин.

Проезд под ними переименовали в проезд Воскресенские Ворота, и он снова стал пешеходным. Также укрепили старый фундамент, а на место старой Иверской иконы поместили новый список, сделанный в Афонском монастыре специально для восстановленной часовни.

/ Просмотров: 16168 /

liveinmsk.ru

ИВЕРСКАЯ ЧАСОВНЯ

ИВЕРСКАЯ ЧАСОВНЯ - часовня в Москве у Воскресенских ворот Китай-города; одна из особо почитаемых святынь православной Москвы.

Сведения об Иверской часовне как о деревянном строении Николо-Перервинского монастыря появились в источниках в 1659-1660 годах в связи со встречей в Москве у Неглиненских ворот Китай-города привезенной 13 октября 1648 года с Афона Иверской иконы. Через эти ворота совершались торжественные въезды на Красную площадь русских царей, иностранных послов. Первая Иверская часовня, где находился один из списков образа, вероятно, была сооружена на месте встречи иконы и скорее всего сгорела во время большого пожара в августе 1668 года. 19 мая 1669 года к Неглиненским воротам (в Иверской часовне или под отдельный навес) перенесли новый список иконы (прежний отправили в Иверский Валдайский монастырь). Согласно «Указателю Московских церквей» М.И. Александровского (Москва, 1919. Ркп.), постройки первоначально находились с внутренней стороны стены Китай-города.

По-видимому, в 1680 году, при реконструкции Неглиненских ворот, Иверская часовня была отстроена заново к северу от них. На воротах были изображены «добрым письмом» покровители Москвы: преподобный Сергий, великомученики Георгий Победоносец и Феодор Стратилат, Московские святители Петр и Алексий, над ними - образ Воскресения Христова. Согласно источнику 1722 года, новая часовня была каменной.

По синодальному указу в 1723 году Иверская часовня была закрыта, но в 1727 году открылась вновь. Из-за строительства новых Воскресенских ворот после пожара 1737 года  Иверская часовня вновь оказалась на новом месте. При императрице Елизавете Петровне Иверская часовня, в документах названная «деревянным чуланом», была разобрана, и по прошению игумена Николо-Перервинского монастыря икону поместили в каменный «приделок». В 1791 году Иверскую часовню отстроили заново (архитектор М.Ф. Казаков), в 1801 году она была «благолепно украшена» (проект П. Гонзаго): снаружи обита жестью, декорирована медными вызолоченными пилястрами с капителями, гирляндами, восьмиконечными звездами, купол увенчивала позолоченная фигура ангела. После перестройки Иверская часовня вмещала до 50 человек. Во время Отечественной войны 1812 года Иверская часовня пострадала от пожара и была восстановлена; в память об изгнании Наполеона ежегодно совершался крестный ход из Кремля к Иверской часовне и оттуда с образом вокруг кремлевских стен. В 1929 году Иверская часовня была разобрана.

Чудотворный образ из не запиравшейся на ночь Иверской часовни часто выносили в дома горожан, замещая его списком. Для перевозки образа использовали особую, закрытую карету, запряженную четверкой лошадей. Процессия, сопровождаемая форейтором с факелом, стала достопримечательностью Москвы. Иверскую часовню называли «отрадным перепутьем для всех верующих»: к ней приходили, уезжая из Москвы или приезжая в нее. Горожане, почитая Иверскую часовню, снимали перед ней шапки и не начинали никаких важных дел, не помолившись в ней. Именно благодаря Иверской часовне укрепился обычай вступать на Красную площадь и в Кремль через Воскресенские ворота. Ему следовали, приезжая в Москву на коронацию, все императоры, вплоть до императора Николая II; перед возвращением в Санкт-Петербург обязательно прощались с Иверским образом (царь Петр I, вернувшись в 1699 году из Западной Европы, не сразу поехал к Иверской часовне, что вызвало нарекания москвичей; его торжественный въезд в Москву в 1721 году, после победы в Северной войне, был совершен через Воскресенские ворота). В 1775 году здесь перед казнью молился Емельян Пугачёв.

Иверская часовня постоянно упоминалась в художественной литературе как символ особого московского благочестия: у И.А. Бунина («Воспоминания», «Чистый понедельник»), Б.К. Зайцева («Голубая звезда»), И.С. Шмелёва («Богомолье»), А.И. Солженицына («Красное колесо»). В романе Л.Н. Толстого «Война и мир» Пьер Безухов «увидал - проехав по городу - эту Иверскую часовню с бесчисленными огнями свеч перед золотыми ризами» и «почувствовал себя дома, в тихом пристанище». По свидетельству И.Д. Сытина, А.П. Чехов, приезжая в Москву, всегда занимал номер гостиницы «Большая Московская», выходивший окнами на Иверскую часовню, чтобы видеть ночной молебен, к которому собиралось много горожан. 

Образ Иверской часовни встречается в поэзии начале ХХ века: у О.Э. Мандельштама («От Воробьевых гор до церковки знакомой / Мы ехали огромною Москвой»), М.И. Цветаевой («Мой - рот - разгарчив, / Даром что свят - вид. / Как золотой ларчик, / Иверская горит»; «А вон за тою дверцей, / Куда народ валит, / Там Иверское сердце, / Червонное, горит»), В.Ф. Ходасевича («Грошевую свечу за чудное спасенье / У Иверской поставила она»), в живописи (А. Лентулов. «У Иверской», 1916, ГТГ). В 1918 и 1922 годах Иверская часовня была ограблена, за небрежное хранение церковных ценностей понесли наказание члены совета общины; остававшиеся в часовне ценности - золотая риза весом более пуда, несколько пудов серебра, 2 больших изумруда, более 100 алмазов, рубины и других камни - были изъяты в 1922 году.

В 1920 году английский писатель Г. Уэллс в книге «Россия во мгле» отметил, что «особенной популярностью пользуется знаменитая часовня чудотворной Иверской Божьей Матери возле Спасских ворот; многие крестьянки, не сумевшие пробраться внутрь, целуют ее каменные стены». Перед Иверской часовней разворачивалось главное действие «комсомольского рождества» в Рождественский сочельник 1923 года. После закрытия и сноса Иверской часовни на ее месте была установлена авангардистская скульптура рабочего, исчезнувшая после разрушения ворот в 1931 году.

Остатки Иверской часовни - каменные прямоугольные в плане фундаменты (5,5×6 м) - открыты и изучены при реконструкции Исторического (Воскресенского) проезда Московской археологической экспедицией Института археологии Российской академии наук в 1988 и 1994 годах.

4 ноября 1994 года Патриарх Московский и всея Руси Алексий II освятил закладной камень Иверской часовни. В 1996 году были завершены работы по воссозданию Иверской часовни и ворот (архитектор О.И. Журин). Ныне часовня, пристроенная к северной стороне Воскресенских ворот, имеет куполообразную кровлю, увенчанную золоченой фигурой архангела Михаила с крестом. Окна (в том числе ложные) овальной формы обрамлены венками и золоченым подзором в виде драпировки. К единственному дверному проему на главном (северном) фасаде ведут широкие чугунные ступени; его фланкируют золоченые горельефные фигуры апостолов Петра и Павла. Перед Иверской часовней по решению московского правительства установлен знак «Центр Москвы».

25 октября 1995 года, в канун праздника Иверской иконы Божией Матери, список иконы прибыл в Москву из Иверского монастыря на Афоне, где был написан иеромонахом Лукой, а на следующий день Патриарх Алексий II совершил чин освящения Иверской часовни. В настоящее время в Иверской часовне ежедневно совершаются молебны, которые служат поочередно священники московских храмов.

Иллюстрации:

Вид на Воскресенские ворота и Иверскую часовню. Фотография. 1883-1884 гг. Архив ПЭ.

Интерьер Иверской часовни. Фотография. 2009 г. Архив ПЭ.

Иверская часовня. Фотография. 2009 г. Архив ПЭ.

Архивы:

Чернов С.З. Отчет Московской археологической экспедиции… 1988 г. // Архив ИА РАН. Т. 5. Р-1. 6 № 13158, 13159.

©Православная Энциклопедия

Литература

  • Сергий (Спасский), архим. Иверская святая и чудотворная икона Богоматери на Афоне и списки ее в России. М., 1879
  • Сорок сороков. 1994. Т. 2. С. 53-56
  • Кренке И.А., Чернов С.З. Воскресенские (Иверские) ворота Китай-города по данным археологических раскопок 1988 и 1994 гг. // Культура средневековой Москвы: XVII в. М., 1999. С. 167-180

w.histrf.ru

ИВЕРСКАЯ ЧАСОВНЯ

Вид на Воскресенские ворота и Иверскую часовню. Фотография. 1883-1884 гг.Вид на Воскресенские ворота и Иверскую часовню. Фотография. 1883-1884 гг.(Иверской иконы Божией Матери) в Москве у Воскресенских (Неглиненских, Триумфальных, Куретных, Львиных) ворот Китай-города; одна из особо почитаемых святынь православной Москвы. С сер. XVII в. в ней находилась чудотворная Иверская икона Божией Матери.

Сведения об И. ч. как о деревянном строении Николо-Перервинского мон-ря появились в источниках в 1659-1660 гг. в связи со встречей в Москве у Неглиненских ворот Китай-города привезенной 13 окт. 1648 г. с Афона Иверской иконы. Через эти ворота совершались торжественные въезды на Красную площадь русских царей, иностранных послов. Первая И. ч., где находился один из списков образа, вероятно, была сооружена на месте встречи иконы и скорее всего сгорела во время большого пожара в авг. 1668 г. 19 мая 1669 г. к Неглиненским воротам (в И. ч. или под отдельный навес) перенесли новый список иконы (прежний отправили в Иверский Валдайский мон-рь). Согласно «Указателю Московских церквей» М. И. Александровского (М., 1919. Ркп.), постройки первоначально находились с внутренней стороны стены Китай-города.

Иверская часовня. Фотография. Нач. XX в.Иверская часовня. Фотография. Нач. XX в.По-видимому, в 1680 г., при реконструкции Неглиненских ворот, И. ч. была отстроена заново к северу от них. На воротах были изображены «добрым письмом» покровители Москвы: прп. Сергий, великомученики Георгий Победоносец и Феодор Стратилат, Московские святители Петр и Алексий, над ними - образ Воскресения Христова. Согласно источнику 1722 г., новая часовня была каменной. По синодальному указу в 1723 г. И. ч. была закрыта, но в 1727 г. открылась вновь. Из-за строительства новых Воскресенских ворот после пожара 1737 г. И. ч. вновь оказалась на новом месте. При имп. Елизавете Петровне И. ч., в документах названная «деревянным чуланом», была разобрана, и по прошению игумена Николо-Перервинского мон-ря икону поместили в каменный «приделок». В 1791 г. И. ч. отстроили заново (архит. М. Ф. Казаков), в 1801 г. она была «благолепно украшена» (проект П. Гонзаго): снаружи обита жестью, декорирована медными вызолоченными пилястрами с капителями, гирляндами, 8-конечными звездами, купол увенчивала позолоченная фигура ангела. После перестройки И. ч. вмещала до 50 чел. Во время Отечественной войны 1812 г. И. ч. пострадала от пожара и была восстановлена; в память об изгнании имп. Наполеона ежегодно совершался крестный ход из Кремля к И. ч. и оттуда с образом вокруг кремлевских стен. В 1929 г. И. ч. была разобрана.

Чудотворный образ из не запиравшейся на ночь И. ч. часто выносили в дома горожан, замещая его списком. Для перевозки образа использовали особую, закрытую карету, запряженную четверкой лошадей. Процессия, сопровождаемая форейтором с факелом, стала достопримечательностью Москвы. И. ч. называли «отрадным перепутьем для всех верующих»: к ней приходили, уезжая из Москвы или приезжая в нее. Горожане, почитая И. ч., снимали перед ней шапки и не начинали никаких важных дел, не помолившись в ней. Именно благодаря И. ч. укрепился обычай вступать на Красную пл. и в Кремль через Воскресенские ворота. Ему следовали, приезжая в Москву на коронацию, все императоры, вплоть до имп. Николая II; перед возвращением в С.-Петербург обязательно прощались с Иверским образом (царь Петр I, вернувшись в 1699 из Зап. Европы, не сразу поехал к И. ч., что вызвало нарекания москвичей; его торжественный въезд в Москву в 1721, после победы в Северной войне, был совершен через Воскресенские ворота). В 1775 г. здесь перед казнью молился Емельян Пугачёв.

Иверская часовня. Фотография. 2009 г.Иверская часовня. Фотография. 2009 г.И. ч. постоянно упоминалась в художественной лит-ре как символ особого московского благочестия: у И. А. Бунина («Воспоминания», «Чистый понедельник»), Б. К. Зайцева («Голубая звезда»), И. С. Шмелёва («Богомолье»), А. И. Солженицына («Красное колесо»). В романе Л. Н. Толстого «Война и мир» Пьер Безухов «увидал - проехав по городу - эту Иверскую часовню с бесчисленными огнями свеч перед золотыми ризами» и «почувствовал себя дома, в тихом пристанище». По свидетельству И. Д. Сытина, А. П. Чехов, приезжая в Москву, всегда занимал номер гостиницы «Большая Московская», выходивший окнами на И. ч., чтобы видеть ночной молебен, к которому собиралось много горожан. Интерьер Иверской часовни. Фотография. 2009 г.Интерьер Иверской часовни. Фотография. 2009 г.Образ И. ч. встречается в поэзии нач. ХХ в.: у О. Э. Мандельштама («От Воробьевых гор до церковки знакомой / Мы ехали огромною Москвой»), М. И. Цветаевой («Мой - рот - разгарчив, / Даром что свят - вид. / Как золотой ларчик, / Иверская горит»; «А вон за тою дверцей, / Куда народ валит, / Там Иверское сердце, / Червонное, горит»), В. Ф. Ходасевича («Грошевую свечу за чудное спасенье / У Иверской поставила она»), в живописи (А. Лентулов. «У Иверской», 1916, ГТГ).

В 1918 и в 1922 гг. И. ч. была ограблена, за небрежное хранение церковных ценностей понесли наказание члены совета общины; остававшиеся в часовне ценности - золотая риза весом более пуда, неск. пудов серебра, 2 больших изумруда, более 100 алмазов, рубины и др. камни - были изъяты в 1922 г. В 1920 г. англ. писатель Г. Уэллс в кн. «Россия во мгле» отметил, что «особенной популярностью пользуется знаменитая часовня чудотворной Иверской Божьей Матери возле Спасских ворот; многие крестьянки, не сумевшие пробраться внутрь, целуют ее каменные стены». Перед И. ч. разворачивалось главное действие «комсомольского рождества» в Рождественский сочельник 1923 г. После закрытия и сноса И. ч. на ее месте была установлена авангардистская скульптура рабочего, исчезнувшая после разрушения ворот в 1931 г.

Остатки И. ч.- каменные прямоугольные в плане фундаменты (5,5×6 м) - открыты и изучены при реконструкции Исторического (Воскресенского) проезда Московской археологической экспедицией Ин-та археологии РАН в 1988 и 1994 гг.

4 нояб. 1994 г. Патриарх Московский и всея Руси Алексий II освятил закладной камень И. ч. В 1996 г. были завершены работы по воссозданию И. ч. и ворот (архит. О. И. Журин). Ныне часовня, пристроенная к сев. стороне Воскресенских ворот, имеет куполообразную кровлю, увенчанную золоченой фигурой арх. Михаила с крестом. Окна (в т. ч. ложные) овальной формы обрамлены венками и золоченым подзором в виде драпировки. К единственному дверному проему на главном (сев.) фасаде ведут широкие чугунные ступени; его фланкируют золоченые горельефные фигуры апостолов Петра и Павла. Перед И. ч. по решению московского правительства установлен знак «Центр Москвы».

25 окт. 1995 г., в канун праздника Иверской иконы Божией Матери, список иконы прибыл в Москву из Иверского монастыря на Афоне, где был написан иером. Лукой, а на следующий день Патриарх Алексий II совершил чин освящения И. ч. В наст. время в И. ч. ежедневно совершаются молебны, к-рые служат поочередно священники московских храмов.

Арх.: Чернов С. З. Отчет Моск. археол. экспедиции… 1988 г. // Архив ИА РАН. Т. 5. Р-1. 6 № 13158, 13159. Лит.: Сергий (Спасский), архим. Иверская святая и чудотв. икона Богоматери на Афоне и списки ее в России. М., 1879; Сорок сороков. 19942. Т. 2. С. 53-56; Кренке И. А., Чернов С. З. Воскресенские (Иверские) ворота Китай-города по данным археол. раскопок 1988 и 1994 гг. // Культура средневек. Москвы: XVII в. М., 1999. С. 167-180; Никифоров К. Как ларчик золотой горит...: Иверская часовня от разрушения к возрождению // Родина: Рос. ист. ж. 2002. № 3. С. 92-94.

www.pravenc.ru

Иверская часовня в Москве

Иверская часовня — часовня со списком Иверской иконы Божией Матери у Воскресенских ворот в Москве, ведущих на Красную площадь (конец XVII — начало XIX в., разрушена в 1929 г., воссоздана в 1994—1995 гг.).

 Для Москвы по повелению Алексея Михайловича монастырю заказали сделать точную копию с привезённого из Афона списка.

Прибывший в Москву список, сделанный русскими иконописцами, поместили при триумфальных Неглиненских воротах Китай-города, через которые традиционно совершались въезды русских царей на Красную площадь.

В 1680 году эти ворота были перестроены и названы Воскресенскими.

Для защиты иконы от ветра и дождя был сделан небольшой деревянный навес, а позже в 1669 году воздвигли часовню, где служили монахи Иверской общины.

Деревянная часовня перестраивалась в 1746 году, а окончательный вид приобрела в 1791 году, когда её перестроил в камне архитектор Матвей Казаков. После разорения 1812 года восстановлена как памятник победы над Наполеоном.

Художник Пьетро Гонзаго выполнил внутренние и наружные украшения часовни, наверху была  установлена позолоченная фигура ангела с крестом, а голубой купол часовни был усыпан звёздами. Часовня была приписана к Николо-Перервинскому монастырю.

По традиции, всякий, идуший на Красную площадь или Кремль, перед входом в ворота прикладывался к иконе, под воротами мужчинам полагалось проходить без шапки.

Часто Иверскую икону в особых каретах возили по домам москвичей, просивших отслужить молебен у постелей больных или просто под своим кровом. Чтобы часовня не пустовала, был сделан точный список с иконы, который замещал её во время отсутствия.

После прихода к власти большевиков для Иверской часовни наступили тяжелые времена.

В ночь на 28 апреля 1918 года часовня была ограблена, из неё были похищены ценные дары, привешенные к иконе по обету, а также пытались украсть драгоценный оклад с главной чудотворной иконы.

Николо-Перервинский монастырь был закрыт и монахи, обслуживающие часовню, живших в доме бывшего Губернского правления были выселены.

Во время кампании изъятия церковных ценностей в 1922 году из часовни была изъята вся утварь, конфискованы оклады, ризы, сосуды, кресты, украшенные драгоценными камнями и почти все иконы, включая и саму почитаемую чудотворную Иверскую икону. Из-за противоречивых данных неизвестно, какую именно икону конфисковали.

В 1929 году часовню закрыли и снесли за одну ночь — с 28 на 29 июля 1929 года. На её месте ненадолго ставится фигура рабочего, а уже 1931 году сносят Воскресенские ворота.

В ноябре 1994 года патриарх Алексий II освятил закладку Иверской часовни и Воскресенских ворот, они были восстановлены по решению московского правительства (автор проекта — архитектор О. И. Журин, автор фигур апостолов Петра и Павла и архангела Михаила — скульптор Ю. Ф. Иванов). На Афоне был сделан новый список Иверской иконы.

Иверская часовня вновь была открыта 25 октября 1995 года.

Оформлением интерьера Иверской часовни занимались мастера Свято-Троицкого братства.

Сердце Москвы

Иверская часовня у Воскресенских ворот. Начало ХХ в.

Об Иверской часовне упоминается во многих произведениях русской литературы. Но, наверное, самые пронзительные строки принадлежат Марине Цветаевой:

«А вон за тою дверцей,/ Куда народ валит,— / Там Иверское сердце / Червонное горит»…

Вскоре после октябрьского переворота святыня была подвергнута поруганию. К первому празднованию Первомая в 1918 году возле часовни появились красная пятиконечная звезда и лозунг «Религия есть опиум для народа». В эти же дни часовня впервые была ограблена, но милиция бездействовала. В Сочельник 1923 года богоборцы провели здесь так называемое «комсомольское рождество». Изображавшие духовенство ряженые несли плакаты с непристойными надписями, «чучела богов» разных религий, включая кощунственные изображения Господа Иисуса Христа и Богоматери. Закончилось все большим костром перед часовней, в котором сожгли «религиозную атрибутику». В 1929 году часовню закрыли и снесли за одну ночь по инициативе члена ЦК, главы «Союза воинствующих безбожников» Емельяна Ярославского.

К тому времени древней святыни в часовне уже не было. В дни кампании по изъятию церковных ценностей в 1922 году чудотворную Иверскую икону увезли в неизвестном направлении…

В 1994-1995 годах Воскресенские ворота и Иверская часовня были восстановлены. Здесь помещен современный список Иверской, написанный на Святой Горе. Службу совершает поочередно все московское духовенство: каждый день читается акафист Божией Матери.

В 1929 Иверскую часовню закрыли, а в 1934 снесли вместе с Воскресенскими воротами. Местонахождение образа Иверской часовни точно не известно; согласно последним данным, с ним может быть отождествлена Иверская икона из собрания Третьяковской галереи. В 1995 были восстановлены Воскресенские ворота и Иверская часовня, для которой в Иверском монастыре на Афоне по просьбе патриарха Алексия II был сделан новый список (исполнен иеромонахом Ксенофонтова монастыря иконописцем Лукой). В часовне перед образом совершается ежедневно непрестанное богослужение с чтением Акафиста.

Другие чтимые списки Иверской иконы, установленные в Иверской часовне у Воскресенских ворот, были также написаны на Афоне. Тысячи православных со всей России приходили поклониться чудотворному образу (одна икона никогда не покидала своего места, другую же возили по домам Москвы в специальной карете). Прибывая в Москву, русские государи, прежде чем войти в Кремль, всегда молились в часовне у Воскресенских ворот перед чудотворным образом Пресвятой Богородицы. В 1929 году часовня была разрушена, икона исчезла, передвижная же икона сохранилась и находится ныне в храме Воскресения Христова в Сокольниках.

В наши дни Божией милостью часовня воссоздана, и православная Россия 26 октября 1995 года вновь встречала образ Иверской Божией Матери, написанный на Святой Горе Афон.

Иверская часовня в Москве В 1669 году копию принесенного с Афона списка Иверской иконы поместили при триумфальных Неглиненских (Воскресенских) воротах Китай-города. Для иконы был сделан небольшой деревянный навес, позднее вместо него воздвигли часовню. В 1791 году часовню перестроил архитектор Матвей Казаков.

После разорения 1812 года восстановлена как памятник победы над Наполеоном. В 1929 году часовню разобрали, а в 1931 году снесли Воскресенские ворота.

В 1994—1995 годах часовня и ворота были восстановлены (автор проекта — архитектор О. И. Журин).

В сентябре 1995 года Святейший Патриарх Алексий II обратился к настоятелю афонского Иверона архимандриту Василию с просьбой о написании для всероссийской паствы нового списка с «общей нашей Заступницы Богоматери Вратарницы». 25 октября 1995 года, в канун празднования Иверской иконе, греческий самолет доставил новый список в Москву в сопровождении двенадцати насельников Святой Горы во главе с архимандритом Василием.

На следующий день, 26 октября (13-го по старому стилю), крестный ход с Иверской иконой прошел по Никольской улице в Казанский собор к началу Божественной литургии, которую возглавил Святейший Патриарх. А около часа дня святую икону пронесли через восстановленные в прежнем великолепии Воскресенские ворота к Иверской часовне, освященной патриархом в сослужении сонма иерархов и духовенства.

iverskaya-hram.cerkov.ru


Смотрите также